Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на

Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на утреннюю прогулку. Был чудный осенний день. С наслаждением вдыхая чистый и живительный воздух, он в первый еще раз сделал подробный осмотр своего владения.

Он увидел, что по обе стороны дома и перед фасадом сад занимал очень обширное пространство, но что за дворцом он тянулся лишь узкой полосой. С этой стороны решетку заменяла очень высокая стена. Здесь, в этом своего рода коридоре, рос густой кустарник. Тем не менее, удивленный таким устройством, Супрамати проник туда, желая узнать, имеют ли между собой сообщение обе половины сада. Оказалось, что нет, так как стена Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на, сделав поворот, примыкала прямо к дому.

Взглянув случайно наверх, Супрамати увидел два окна, почти совершенно скрытых густою зеленью и со спущенными жалюзи. Он не помнил, чтобы видел полутемную комнату с окнами, выходившими в стену. Сначала он никак не мог ориентироваться, где бы могла находиться эта незнакомая ему комната, и только после долгих размышлений пришел к заключению, что она должна быть рядом с его спальней, хотя в разъединяющей их стене и не было двери.

Зарождалось подозрение, что это был заветный уголок Нарайяны, который, чтобы не иметь вечно перед глазами голую стену, посадил спереди каштаны.

Сильно заинтригованный, Супрамати вернулся домой Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на и произвел тщательный осмотр спальни. Воспоминание о ночном видении внушило ему мысль, что, может быть, именно в этой комнате Нарайяна спрятал труп своей жертвы и что вход в нее находится за шифоньеркой. Однако несмотря на все свои поиски, он не нашел ничего.

Вечером он никак не мог заснуть, а читать тоже не хватало терпения. Окна таинственной комнаты не выходили у него из головы; поэтому он бросил журнал и откинулся на подушки.

Свет лампы отражался на слегка потемневшем золоте обоев. Вдруг рассеянный взгляд Супрамати остановился на более блестящей точке в центре большого цветка. Машинально поднял он

руку к блестящей точке и вздрогнул Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на, убедившись, что это была маленькая металлическая кнопка.

Он вскочил и начал нажимать и передвигать кнопку, предполагая в ней пружину. Супрамати не ошибся. Кнопка подалась под его давлением, и кусок стены, скрытый в коврах так, что его невозможно было заметить, бесшумно скользнул на невидимых шарнирах. Образовалось отверстие, за которым было так темно, что ничего нельзя было разглядеть.

«Это та таинственная комната, окна которой я видел», – подумал Супрамати, поспешно надевая туфли и набрасывая халат.

Супрамати горел желанием увидеть тайник Нарайяны и то, что он там прятал. От Нары он знал, что отель этот принадлежал покойному со времен великого короля Людовика XIV, во Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на время малолетства которого он купил его и отделал по своему вкусу и потребностям.

Супрамати зажег огонь и вошел в тайную комнату, вход в которую закрывался толстой портьерой.

Он очутился в комнате средних размеров, меблированной в стиле самого утонченного рококо. Голубая шелковая материя, усыпанная гирляндами цветов и маленькими амурами, покрывала стены. Пол был закрыт обюссоновским ковром, по белому фону которого были рассыпаны розы.



Против входа, между окон, стоял маленький письменный стол чудной работы, отделанный золотом и перламутром. На стене над ним висел портрет Нарайяны в роскошном костюме времен Людовика XV. На нем был надет изумрудно-зеленый камзол и кружевное жабо Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на; волосы его были напудрены. Рукой он опирался на золотую рукоятку тонкой шпаги. Из-под кружев широкой манжетки, подобно капле крови, сверкал таинственный перстень братства Грааль.

В этом роскошном костюме Нарайяна был обольстительно хорош; что-то демоническое сверкало в его черных глазах.

Супрамати любовался с минуту классическими чертами лица своего предшественника, затем, глубоко вздохнув, он отвернулся и стал осматривать комнату. В ней царил большой беспорядок: лежал опрокинутый стул, на ковре валялась раскрытая шкатулочка, а на бюро, очевидно впотьмах, были разбросаны разные бумаги.

Супрамати зажег свечи в канделябрах и прошел в соседнюю комнату, гораздо меньших размеров, чем первая Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на. Это был женский будуар с туалетом, убранным великолепными кружевами и с зеркалом в золотой эмалированной раме. Стены, как и мебель, были обтянуты белым атласом, расшитым золотом. Драпировки у кровати, стоявшей на возвышении, покрытом меховым ковром, были сделаны из такой же материи.

Постель была в беспорядке, подушки разбросаны, а одеяло валялось на полу и было запачкано кровью. На белом ковре, около большого пятна от бывшей тут, очевидно, лужи крови стояла серебряная чашка, наполненная черноватой жидкостью, которая издавала неприятный, тошнотворный запах.

В ногах постели была полуоткрыта дверь, которая вела в небольшую прихожую, а оттуда на лестницу, покрытую ковром. И та и другая Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на освещались лампами, теперь уже угасшими. Внизу лестницы была дверь, в которой торчал ключ. Супрамати открыл ее и выглянул наружу. Перед ним тянулся узенький переулочек, ограниченный с двух сторон стенами, но он не стал исследовать его, а поднялся обратно по лестнице.

Осмотрев снова будуар, он нашел в головах кровати другую дверь, скрытую портьерой. Эта дверь была заперта и ключа в ней не было.

Пытаясь тщетно открыть или сломать ее, Супрамати стал искать что-нибудь, что можно было бы ввести в замочную скважину для взлома замка. Не найдя ничего подходящего в будуаре, он вернулся в гостиную и увидел там на столе длинный Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на и прочный нож, присутствие которого в этой комнате он никак не мог объяснить себе.

Впрочем, он долго и не раздумывал об этом, так как торопился проникнуть за эту дверь. Предчувствие говорило ему, что там он найдет новые доказательства преступления.

После нескольких усилий замок сломался и дверь открылась. Поток холодного воздуха, насыщенного удушливым запахом, так сильно ударил его в лицо, что у него закружилась голова, и он поспешно отступил назад.

Впрочем, это ощущение быстро рассеялось. Тогда Супрамати поднял свечу, переступил порог и застыл на месте, растерянно глядя на длинный ящик, похожий на гроб и совершенно закрытый черным сукном, на котором лежала Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на громадная гирлянда цветов, таких свежих, словно они только что были сорваны.

По концам ящика стояли четыре серебряных шандала старинной формы, на которых еще горели лампады слабым синеватым пламенем.

При мерцающем свете свечки эта погребальная комната имела зловещий вид, и дрожь суеверного страха пробежала по телу Супрамати, когда он осматривался кругом.

В глубине комнаты виднелась ванна, а около нее стояла мраморная скамейка, на которой валялось окровавленное белье и стоял небольшой сосуд с губками.

Супрамати боролся с минуту с овладевшим им суеверным ужасом, а затем решительно подошел к ящику. Надо же было ему, наконец, узнать, что такое находится в Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на нем, и ничто не помешает ему завтра же донести властям о своей находке.

Он осмотрел черный погребальный покров, по которому серебром были вышиты каббалистические знаки. Затем нетвердой рукой хотел приподнять его. Сукно тотчас же соскользнуло, как с полированной поверхности, и упало на пол. С глухим криком отшатнулся он, и свеча чуть не выпала из его рук. Перед ним стоял хрустальный ящик, и в глубине на белом шелковом матрасе лежала женщина в широком белом пеньюаре; голова ее покоилась на подушке, отделанной кружевами.

Это был оригинал миниатюры – красавица Лилиана. Но теперь вид ее не был так ужасен и искажен, как в Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на ночном видении. Несмотря на свою алебастровую белизну, тело не производило впечатления трупа, а казалось свежим и гибким, как у спящего человека. Небольшой, чуть приоткрытый рот носил отпечаток страдания; длинные черные ресницы бросали тень на прозрачные щеки, а одна рука мирно покоилась на груди. Раны не было видно совсем; она была скрыта под складками батиста. Кроме того, от талии до ног труп как покрывалом был усыпан розами, фиалками, лилиями и другими ароматными цветами, красивыми и свежими, словно они росли в саду.

Как очарованный, любовался Супрамати прекрасным созданием и наклонясь, чтобы ближе рассмотреть Лилиану, увидел, что она была погружена в какую-то Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на бесцветную жидкость, наполнявшую хрустальный ящик до самого верха.

Что это была за жидкость, сохранявшая не только человеческое тело, но и цветы с их окраской и жизненностью? Это была тайна – такая же тайна, как и то, зачем Нарайяна берег здесь тело убитой им женщины, которой, казалось, не мог пережить.

Задумчивый и взволнованный, Супрамати отвернулся и подошел к скамейке с целью осмотреть, что на ней лежит. Вдруг он наступил на какой-то предмет и, нагнувшись, поднял его. Он узнал такой же флакон, какой был у него, и который содержал в себе эликсир жизни. Эта находка дала понять Супрамати, что такое произошло здесь Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на.

Поразив молодую женщину, Нарайяна хотел спасти ее при помощи жизненной эссенции. Но почему это не удалось ему? Была ли слишком поздно оказана помощь или он не знал всех свойств таинственной жидкости и способа ее употребления в подобном случае?

Беспорядок, царивший в комнате, доказывал, что Нарайяна действовал второпях, не дав себе труда позже привести все в порядок и уничтожить ясные следы преступления. Проходя через будуар, Супрамати заметил па стуле около кровати белый жилет, залитый кровью. Очевидно, он сначала принес свою жертву сюда.

Взволнованный, Супрамати сел к письменному столу и стал смотреть на портрет своего предшественника, спрашивая себя, каким образом человек Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на, посвященный в такие необычные тайны, мог увлечься до совершения гнусного убийства?

Затем он стал рассматривать бумаги, разбросанные по столу. Здесь лежала толстая тетрадь в переплете, такая же, какую он нашел в Венеции и в которой трактовалось об оккультном знании, и валялась груда пошлых писем, счета поставщиков, чистая бумага и конверты, а также наполовину исписанный лист, низ которого, по-видимому, был залит опрокинутой чернильницей, как об этом свидетельствовало черное пятно на светло-синем сукне.

Взглянув рассеянно на первые строчки, Супрамати заинтересовался этим листом. Это был черновик письма Нарайяны.

«Учитель! Я убил ее, а это доказывает, что несмотря Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на на неисчерпаемую жизненную силу, текущую в моих жилах, я такой же презренный раб плоти, как и остальные люди. Я был взбешен! Как смела она предпочесть мне другого! Я – не первый встречный. К тому же не сделал ли я все, чтобы она была счастлива? Со

временем она несомненно должна была состариться и умереть, а тогда всякие узы само собой разбились бы. Но я не думал об этом. Это – не Нара, которая такова же, как и я; с той мы всегда можем любить друг друга.

Но не об этом я хотел поговорить с тобой, учитель.

Я хотел спасти Лилиану и побежал за Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на флаконом, но когда я принес его, она была уже недвижима. Я слышал, что раны закрываются, если полить их этой жидкостью, и я сделал это, но результат получился совсем другой.

Я не знаю, жива она или мертва? Но в неподвижности смерти она кажется живой, хотя никакое средство не может рассеять это состояние. Тело мягко и гибко; от него не веет ледяным холодом смерти, а между тем нет ни малейшего признака жизни!

Что мне делать, учитель, пока ты не явишься помочь и объяснить все это? Я чувствую ужасное беспокойство. Я загрязнил свои руки нечистою кровью этой женщины. До твоего прихода, учитель, я испытал Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на еще средство, употребляемое для сохранения цветам жизненного сока и предохранения их от увядания. Я не раз уже пользовался этим средством, и, раздарив несколько таких бессмертных цветов, стяжал себе славу мага.

Итак, я погрузил в это вещество Лилиану, – живую или мертвую, не знаю, – так как где же дыхание жизни, чтобы его можно было заметить?

О, великий и могущественный учитель! Ты скажешь мне это, иначе…»

На этом обрывалось письмо. Написал ли он другое письмо или какой-нибудь неожиданный случай помешал ему докончить это? Затем он уехал, чтобы больше уже не возвращаться – и все эти вопросы остались без ответа.

– Великий Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на Боже! В какой лабиринт тайн попал я! – пробормотал Супрамати, пряча письмо в карман халата.

Погасив свечи в канделябрах, он вернулся к себе и тщательно закрыл панно. Тем не менее, он не мог решиться спать в таком близком соседстве с мертвой и, перейдя в кабинет, лег на диван.

Мысли вихрем кружились в его голове. Прежде всего он вспомнил о своем намерении известить власти о совершенном преступлении. Но имел ли он право сделать это?

Здесь играла роль таинственная эссенция. Поэтому не поступит ли он против статутов братства, членом которого состоит, если хоть малейшую частицу опасной тайны передаст в руки профанов? После зрелого Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на размышления он решил молчать о своей находке, пока этот вопрос не будет выяснен ему одним из компетентных членов братства.

Затем он задумался над следующим странным обстоятельством: как мог Нарайяна до такой степени не знать свойства и способы употребления ужасного вещества, которым владел? Почему он не научился употреблять его? Кто этот таинственный учитель, к которому он обращался? Дахир или Агасфер?

В эту минуту им овладело страстное желание видеть близ себя кого-нибудь из посвященных, и его мысль напряженно понеслась к храму Грааль, к тому старцу, которого он видел совершающим таинство.

И вдруг его обдала волна теплого, ароматного воздуха и чей Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на-то голос, доносившийся неизвестно откуда, произнес отчетливо, хотя и несколько глухо:

– Нарайяна был повеса и лентяй, пользовавшийся своею жизненностью лишь для наслаждения и удовлетворения своих страстей. Он едва касался тайн, не проникая в них. У него не было ни терпения, ни доброй воли углубиться в области высшего знания. Он прошел только первые ступени посвящения и остался рабом низменных инстинктов. Он окружил себя духами мрака, которые управляли им, но он не сумел подчинить их себе. Конец его был достоин его жизни. Нельзя безнаказанно владеть величайшей тайной космических законов, а именно – тайной сохранения жизни, чтобы, подобно школьнику, употреблять ее для удовлетворения своих Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на прихотей. Тот, кто обладает этой первоначальной материей, должен без устали изучать ее, чтобы знать все ее свойства и все способы ее действия…

При последних словах голос начал мало-помалу слабеть, а затем совершенно затих в отдалении. Супрамати точно оцепенел. Немедленно исполнившееся сношение с невидимым существом и ответ на его умственный вопрос вызвали в нем дрожь суеверного ужаса.

Мало-помалу он успокоился и убедил себя, что должен привыкать к фактам подобного рода, раз уж он вынужден в силу обстоятельств проникнуть в оккультный мир, скрывавшийся от обыкновенных смертных в прозрачном эфире.

И он желал как можно скорей проникнуть туда и стремился всеми Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на силами изучать его, чтобы не остаться таким невеждою, как Нарайяна.

Сон окончательно прошел, и он, сев за письменный стол, открыл тетрадь, найденную им в тайной комнате Нарайяны.

На первой странице было написано:

«Предисловие. Извлечение из великой книги, переведенное для вновь посвященных.

Великие тайны арканов оккультной науки не могут быть открыты во всей своей полноте на языке профанов.

Истинный ученик, изучающий сущность их, должен знать эзотерический язык – тот язык, который объясняет формулы и истинный смысл таинственных знаков. Настоящая книга написана для начинающего, неспособного еще разбирать знаки священного языка, но который нуждается в первом посвящении, дабы быть в Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на состоянии ориентироваться и не заблудиться окончательно; иначе для него никогда не спадут семь печатей.

Для того, кто получил эссенцию жизни, которая, подобно неиссякаемому источнику, беспрестанно возобновляет его жизненные силы, первая и величайшая обязанность – изучать этот таинственный и могущественный сок, оживляющий все, что дышит.

Этот сок есть изначальная материя, кровь необъятного организма, который называется – Вселенная, текущая по ее артериям подобно потоку жизни.

Сок этот находится в космических и органических смешениях. Этот царь газов, соприкасаясь с материей, подобно пламени согревает ее и заставляет жить; подобно сердцу он трепещет в центре планет. В течение миллиардов лет он создает, питает и одевает миры. Когда Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на же, в силу работы обмена с другими космическими силами, сок жизни поглощается и отлетает его последнее веяние, все рушится, рассеивается и превращается в иные виды.

Для людей и существ, постоянно рождающихся и изменяющихся на великом обитаемом ими космическом теле, лампа жизни горит быстро, так как чистая эссенция не введена в их тела, а лишь незначительно передается зарождением. Но этот таинственный сок жизни может быть извлечен из хаоса в виде чистой эссенции и в таком состоянии применен к людям.

Эта первоначальная творящая сила, самый могущественный из газов, имеет тысячи чудесных свойств, которые человечество не знает и которыми не умеет пользоваться. Тот, кто Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на сумеет применить все свойства первоначальной материи, достигнет великого аркана света несотворенного и сделается господином семи добродетелей призмы.

Последовательных жизней на планетах во всей их иерархии едва ли хватит для изучения законов, первоначальной материи. Велик тот, кто обладает умением извлекать ее в чистом виде из космического хаоса; в то же время он будет невеждой, если, обладая ею, не сумеет употреблять бесчисленные силы и свойства этого Протея пространства, который то появляется, то исчезает. Изменчивый, неуловимый, но ужасный по своему созидающему и разрушающему могуществу, он остается тайной странных и разнообразных законов, которой не постиг еще ни один смертный.

И мимо Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на такого-то великого жизненного дыхания Предвечного человек проходит слепым и тщеславным невеждой!

Раньше уже было сказано, что первоначальная материя, будучи введена в организм, одаряет его неиссякаемым источником жизни, длительной, как планетная жизнь.

Зато всякий, вкусивший этот первоначальный сок, вышедший из вечного нерукотворного движения, должен смотреть на себя как на ученика великой тайны, текущей в его жилах, которую он обязан изучать по мере своих сил, а не стоять на одном месте, пользуясь своим исключительным положением лишь для удовлетворения своих животных инстинктов.

Ты сам, о человек, представляешь микроскопический мир и твой ум способен созерцать вселенную. Итак, трудись – и перестанешь быть слепым! Ты будешь Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на видеть сквозь окружающую тебя тьму и ухом души услышишь голос сфер.

Страшный двигатель, таящийся в тебе, будет или твоим союзником, или тираном. Он даст тебе крылья знания и зажжет на твоем челе семь огней, либо низведет тебя до животного состояния, и ты будешь мучиться вечно неудовлетворенными желаниями. Неиссякаемый источник жизни либо будет гореть чистым огнем, давая тебе блаженство мага, либо он сделает из тебя демона и отдаст во власть демонов. Светлые полчища добра, как и легионы мрака, будут стремиться привлечь тебя к себе; не забывай, что ты живешь в хаотическом мире, где господствует зло!

Итак, учись понимать великие Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на магические символы, заклинать толпу, окружающую тебя, и владеть магическим мечом, ибо горе тебе, если будешь побежден!

Итак, научись управлять звуками, применять свет и распознавать ароматы; научись управлять магнетическими токами, исходящими из существ и вещей, и побеждать мрак светом. Тогда ты будешь силен и непобедим; так как слабым бывает только невежда и лентяй.

Великая книга законов открыта каждому, кто хочет изучать ее. Кто виноват, если слепые и невежественные люди проходят мимо, глумясь над знаками, покрывающими ее светлые страницы, потому только, что их не понимают. Они похожи на неразумных детей, не желающих учиться азбуке, которая, однако, может открыть им целый Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на мир знаний; они не понимают, что не умеющий читать на всю жизнь обречен на невежество…»

Супрамати остановился, прочтя последнюю строчку этого краткого введения. Того, что он прочел, было достаточно, чтобы поглотить все его мысли.

Хватит ли у него силы достойно выполнить громадную программу, открывшуюся перед ним? Нарайяна, очевидно, не выдержал своей задачи, забыв, что опасно играть с силами, действие которых известно только наполовину. Он пал жертвой роковой случайности, которую вызвал сам и которую не сумел осилить. И вот неизвестный закон привел его к разрушению, несмотря на вложенные в него силы.

Не то вздох, не то стон сорвался с Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на уст Супрамати. У него кружилась голова ввиду жизни, продолжительной, как планетная жизнь. Он боялся самого себя, боялся тайны, со всех сторон окружающей и давившей его.

С мучительной ясностью восстал в его памяти вечер, когда к нему явился таинственный незнакомец; вспомнились страх и отвращение, которые внушала тогда ему смерть, и смутная горечь, какую он чувствовал при виде здоровых и счастливых людей, наслаждающихся всеми благами жизни.

Теперь он обладал всем. Все наслаждения жизни лежали у его ног, но они удивительно потеряли для него свою цену.

Впрочем, такое угнетенное состояние продолжалось недолго: ясный и энергичный ум молодого ученого мужественно стряхнул его. Путь был Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на намечен – следовало идти по нему, так как он хотел быть господином положения и зрячим. Только пройдя «посвящение», появится он на арене жизни; но не как Нарайяна, чтобы наслаждаться пошлыми материальными удовольствиями, а для того чтобы помогать завоеванным знанием своим несчастным братьям. Золото свое он будет раздавать не каким-нибудь Пьереттам, которые и без того всегда найдут щедрых обожателей, а обездоленным, которыми никто не интересуется и которых богатый обходит мимо, боясь запачкать свои руки.

Целой вереницей восстали в его памяти тягостные картины нищеты, на которые он наталкивался во время своей врачебной карьеры: чердаки и подвалы, где в холоде и голоде прозябали целые Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на семейства и маленькие дети, невинные глазки которых точно спрашивали, почему жестокая судьба заставила их родиться только для страдания?

Страстное желание знать, лечить и помогать наполнило сердце Супрамати. Чистый огонь милосердия пылал в нем, и он уже больше не боялся трудиться, хотя бы целую планетную жизнь, на громадном поле битвы горя людского.

На следующий день к завтраку приехал виконт, и как всегда, привез с собой самую интересную, с его точки зрения, программу дня. На этот раз дело шло о знакомстве с очаровательной испанкой – Розитой.

– Это чисто жемчужина! Это настоящая колибри! Предупреждаю вас, принц, что вы будете без ума от нее Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на, – прибавил Лормейль, с увлечением целуя кончики своих пальцев.

Но в душе Супрамати звучал еще восторг минувшей ночи, и он с едва скрываемым презрением смотрел на этого эгоистичного развратника, сбросившего с себя долг супруга и отца, чтобы вести позорную и праздную жизнь за кулисами и в будуарах кокоток.

Перебив поток похвал, которыми виконт осыпал прекрасную Розиту, Супрамати спросил:

– Не можете ли вы указать мне несколько истинно нуждающихся семей, которые не протягивают руку за милостыней, но

которые, будучи жертвами незаслуженного несчастия, умирают молча? Несколько визитов подобного рода, по моему мнению, будут гораздо интереснее общества дам полусвета, похожих более или Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на менее одна на другую и которые всегда найдут сочувствующие им души, готовые угощать и развлекать их.

С минуту виконт стоял, разинув рот. Подобные идеи набоба, которого он хотел эксплуатировать, крайне не понравились ему. Но он был слишком хитер и слишком ловок, чтобы открыто выказать свое неудовольствие. Он ограничился тем, что громко расхохотался.

– Вы можете похвалиться, принц, что положительно изумили меня. Я никак не ожидал, что вы ударитесь в филантропию. Впрочем, это такая же фантазия, как и всякая другая. Раз она явилась у вас, ее легко удовлетворить, не отказывая себе ради этого в маленьких радостях жизни. Благодаря Богу, в Париже нет недостатка Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на в нищих! Моя дружба к вам так велика, что я готов познакомить вас с одной особой, живущей в этом мире. Это одна полоумная, бегающая с утра до вечера по подвалам и чердакам с мешком на руке, наполненным подаяниями, которые она вымогает у всякого, кто имел несчастье ее встретить. Госпожа Розали введет вас в настоящую кунсткамеру. Эти лентяи, которые вместо того чтобы работать, желают жить на счет общественной благотворительности, смотрят на нее, как на ангела. Они рассчитывают на великодушие наивных людей, которые, жалея их нищету, не видят их тунеядства.

Виконт умолк, слегка смущенный мрачным и строгим взглядом своего собеседника.

– Вы очень Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на строги к бедным, друг мой! Но скажите откровенно: если вглядеться поближе, не окажемся ли мы тоже лентяями, желающими хорошо жить и ничего не делать? На какой полезный труд употребляем мы наше время? Мы катаемся в каретах, едим великолепные обеды, обильно политые шампанским, развлекаемся с кокотками, проводим вечер в театре и заканчиваем день каким-нибудь изысканным кутежом. Вся разница между нами и бедняками-лентяями, – если только еще они лентяи, – состоит в том, что мы имеем чем платить за все эти развлечения, а они нуждаются в необходимом.

– Вы сравниваете себя с подобною дрянью!

– Но они ведь тоже люди и имеют такие Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на же нужды и желания, как и мы, – ответил Супрамати. – Но вернемся к делу! Вы очень обяжете меня, виконт, если познакомите с дамой, о которой говорили; или, что будет еще проще, свезете меня к ней. Я человек не занятой и не имею права отнимать время у этой почтенной женщины, каждый час которой занят добрыми делами.

Виконт сделал было гримасу, но тотчас же снова рассмеялся. Хлопнув Супрамати по плечу, он сказал шутливым тоном:

– О! эти набобы! У них всегда какие-нибудь эксцентричные фантазии. Впрочем, благотворительность такое же развлечение, как и всякое другое, и я охотно исполню ваше желание.

Час спустя ландо Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на принца остановилось в предместье перед скромным домиком. Они вошли в маленькую комнату, бедно меблированную, где Розали кончала свой скромный завтрак. Удивленная посещением изящных молодых людей, она встала им навстречу.

Это была высокая женщина лет тридцати пяти, худая и бледная, с нежными голубыми глазами, выражавшими бесконечную доброту. Она слегка покраснела, когда виконт представил ей принца Супрамати и прибавил, что он желает принять участие в ее добрых делах. Розали и не подозревала, что перед ней стоит миллионер; понятно, всякий благодетель был для нее желанным гостем, что она и выразила в простых и сердечных словах.

– Бедных так много! Но, благодаря Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на Богу, нет недостатка и в великодушных сердцах, готовых прийти на помощь своим братьям, – прибавила она с легким вздохом.

– Я именно, сударыня, жажду помочь моим несчастным братьям, но не пустяками, а самым радикальным образом. Поэтому я и приехал к вам с просьбой указать мне нуждающиеся семейства, достойные поддержки.

– О, принц! Да благословит Господь за ваше великодушное намерение! Что же касается семей, достойных вашей доброты, то вам остается только выбирать, – радостно сказала Розали. – Есть, например, одна вдова с шестью детьми, муж которой был убит при несчастном случае на железной дороге. Несчастная только что перенесла тиф, и теперь все семейство умирает от Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на голода; затем одна молодая девушка, круглая сиротка, которая своей работой поддерживает и воспитывает брата и двух малолетних

сестер. Она гравировала по дереву и артистически вышивала; но вследствие утомительной ночной работы у нее сделалось воспаление глаз, и она может ослепнуть. О! Повторяю, что вам стоит только выбирать! Громаден список несчастных и обездоленных существ, наболевшее сердце которых столько же нуждается в утешении, сколько их тело в пище и одежде. Но самое грустное – это пришедшие в отчаяние, возроптавшие на Божие правосудие и сомневающиеся в Его милосердии. И именно самые честные и лучшие люди впадают в такой нравственный мрак, когда разорение врывается в их жилища и Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на они вынуждены бывают продавать вещи, одежду и мелкие безделушки, дорогие для них, как воспоминание о каком-нибудь далеком счастье.

В голосе Розали звучало такое глубокое и истинное сострадание, что Супрамати был растроган и сказал с доброй улыбкой:

– Вы правы, сударыня! Итак, поспешим же внести хоть немного света и надежды в этот мрак отчаяния. Если вы позволите, я буду сопровождать вас, а в моем экипаже мы можем гораздо больше объехать.

Смущенная Розали надела шляпу и перчатки, уже лежавшие на столе. Когда же она хотела взять корзину с провизией и пакет со старьем, Супрамати остановил ее.

– Оставьте это, сударыня! Я дам Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на денег для покупки новой одежды.

Затем он повернулся к виконту, который слушал, кусая усы, но не вмешивался в разговор, и объявил ему, что приедет ужинать, как было условлено, но что остальным днем он распорядится иначе.

Сидя в великолепном экипаже, рядом с молодым и красивым мужчиной, который подавлял ее своим богатством и титулом, простая и скромная Розали сначала чувствовала себя очень неловко; но разговор Супрамати скоро рассеял эту неловкость. Когда же Розали увидела, что молодой человек верно следует за ней по нищенским квартирам, без отвращения дышит тяжелым и влажным воздухом темных коридоров и неутомимо взбирается по крутым Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на и узким лестницам, она стала считать его добрым гением.

И действительно, всюду, где ни появлялся Супрамати, он приносил с собой надежду, радость и силы жить. Чек за чеком переходил в дрожащие руки несчастных, уже давно отвыкших от вся-

кой радости. И помощь, оказываемая Супрамати, не была случайной, временной; нет, он приносил целое состояние, обеспечивавшее семейству приличное существование, дававшее возможность подняться на ноги и начать новую жизнь.

Никогда еще Супрамати не видел столько слез радости и не слышал столько благословений. Видя, как вера и надежда загорались в сердцах обездоленных и роптавших, Супрамати казалось, что громадное богатство, которым он располагал, есть действительно неоценимый Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на дар.

Когда он прощался с Розали, они уже подружились.

– Если вам понадобится о чем-нибудь попросить у меня для ваших бедных, то смело приезжайте ко мне – для вас я всегда дома, или, еще лучше, напишите мне, чтобы я приехал к вам, когда понадобится. Кроме того, я назначу ежемесячную сумму, которую вы будете получать от моего нотариуса и тратить по своему усмотрению, – сказал он.

– Как мне благодарить вас за вашу доброту! – сказала Розали со слезами на глазах.

– Есть за что! – со смехом ответил Супрамати. – Я даю только немного золота, которого у меня больше, чем я могу издержать. Истинное же милосердие Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на – это с вашей стороны, так как вы отдаете свое время и труды, и несете нравственную поддержку, которая часто спасает человека от какого-нибудь отчаянного поступка.

Он вернулся домой счастливым, веселым и довольным, каким уже давно не был. Обедал он один; затем лег на свой любимый диван и задумался о том, что видел и перечувствовал за сегодняшний день. Ему казалось, что он действовал согласно с законом гармонии, дающим человеку счастье, так как он знал по опыту, что сделанное добро дает внутреннее довольство и радость, с которыми ничто не может сравниться.

Итак, существует, значит, флюидический закон, вознаграждающий за добродетель Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на и милосердие неоцененным благом удовлетворенной совести.

– Да, – пробормотал он, – я должен изучить эти законы и понять, почему добро создает гармонию, а зло – смуту.

Дальнейшие дни текли в обычных развлечениях, которыми руководил виконт. Пьеретта ловила Супрамати всюду, где могла, и пускала в ход самое отчаянное кокетство, чтобы окончательно завладеть им. Она была бы крайне удивлена, если бы знала, что он не раз думал, смотря на нее:

– Бедная игрушка роскоши и порока! Неужели ты никогда не думаешь о том, что тебя ждет нищета или смерть в больнице, когда увянет твоя красота, которой ты теперь торгуешь?

Однажды вечером виконт со своей возлюбленной и Супрамати с Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на Пьереттой весело заканчивали день в одном модном ресторане. Пьеретта, уже смотревшая на себя как на главную любовницу молодого богача, становилась все смелей и требовательней. В конце ужина выпитое в большом количестве шампанское бросилось ей в голову и довело ее бесстыдство до последних границ. Пропев бравурную шансонетку, которой виконт бешено аплодировал, Пьеретта, не замечая, что Супрамати не выказывал восхищения, начала у него просить награды. Затем она прибавила, что пора бы ему купить ей отель, тем более, что еще сегодня утром она видела в газете объявление о продаже по дешевой цене великолепного дома.

– Что составляют для тебя какие Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на-нибудь пятьсот или шестьсот тысяч франков, а для меня это целое состояние. Ведь должен же ты обеспечить мое будущее! – закончила она, гладя его по щеке.

Загадочная улыбка скользнула по губам Супрамати.

– Ты права: я должен обеспечить твое будущее и уже позаботился об этом. Только вместо того, чтобы купить тебе отель, я положил в банк капитал. Проценты с этого капитала составят солидный пансион, который будет выплачиваться, когда тебе исполнится сорок пять лет. Когда ты будешь стара, чтобы работать, а твои поклонники тебя бросят, ты действительно будешь нуждаться в убежище, чтобы отдохнуть и раскаяться в грехах юности.

Пьеретта страшно побледнела и не сводила с Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на него глаз.

– Ты, конечно, насмехаешься надо мной? – спросила она нерешительно.

– Ничуть. Напротив, я очень серьезно повторяю, что если бы ваши обожатели вместо того, чтобы наряжать вас, думали о том, чтобы обеспечить вам покойную старость, то не столько умирало бы жриц наслаждения от нищеты в углу на чердаке или в больнице. Пока ты молода и красива, Пьеретта, у тебя не будет недостатка в людях, которые будут любить и наряжать тебя, но когда ты состаришься, когда никто больше тебя не пожелает, ты оценишь пенсию, которую я тебе оставляю.

Бледность Пьеретты сразу сменилась ярким румянцем и она со сверкающим Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на взором вскочила со своего места. Став перед Супрамати и уперев кулаки в бока, она вскричала:

– Знаете ли, господин дикарь, что вы очень дерзки! Я не прошу, чтобы вы обеспечивали мою старость: кто знает, доживу ли я до таких лет? После такой обиды я вас больше не люблю, скряга, индийский людоед!

Голос ее дрожал от гнева.

Виконт и его красавица покатывались со смеху. Супрамати же, казалось, нисколько не был оскорблен такими обидными эпитетами. С любезной улыбкой он вынул из бумажника сложенный лист бумаги и подал его молодой женщине.

– Не будь неблагодарной, мой друг! Настанет день, когда мой сегодняшний дар очень и очень Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на пригодится. Возьми и спрячь этот документ или, по крайней мере, запомни место, откуда со временем тебе можно будет черпать средства для честной и спокойной жизни.

Пьеретта не владела собой от бешенства и стояла, как окаменелая.

После минуты ожидания Супрамати снова открыл бумажник и собирался уже вложить туда дарственную запись, как вдруг актриса, подобно пантере, бросилась на него, вырвала документ и спрятала его за корсаж.

– Скряга! Трижды скряга! – с презрением сказала она. – Твой покойный брат Нарайяна – рыцарь, никогда не задался бы такими мелочными идеями. Он осыпал золотом и бриллиантами женщин, которых любил, молодостью и красотой которых упивался, причем не Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на кричал им, как трапист: «помни о смерти», и не вызывал перед ними отвратительного призрака старости.

– Но ведь я не мешаю тебе, дорогая Пьеретта, обменять меня на более рыцарского и щедрого обожателя, – спокойно заметил Супрамати.

Стройная и грациозная, как котенок, Пьеретта бросилась к нему и обняла его за шею, целуя в обе щеки.

– Чудовище! Если бы я не любила тебя, конечно, я указала бы тебе на дверь. Когда заговорит мое сердце, то деньги для меня безделица. Что же касается обиды, то разве истинная любовь не терпит и не прощает всего?!…

Мир был заключен при гомерическом смехе всех присутствующих, не исключая Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на и самой Пьеретты.


documentapcmjpx.html
documentapcmraf.html
documentapcmykn.html
documentapcnfuv.html
documentapcnnfd.html
Документ Глава шестая. Однажды утром, неделю спустя после ночного видения, Супрамати спустился в сад на